November 3rd, 2004

Чудо Котъ!

улыбайте!. ещё студенческий байан.

На проходной сидит такая баба (Б), здоровая, с усами, потная, и поглощает какую-то лабудень из банки, периодически почавкивая.

М - Извините, Вы не можете позвать Свету из 312 комнаты?
Б (чавкая) - это кто такая?
М - ну... она блондинка такая, миниатюрненькая, красивая, с пуантами ходит, балерина она.
Б - нету ее.
М - извините, а Галю из 216 комнаты можно позвать?
Б (между чавканиями) - а это кто?
М - ммм.. это такая рыженькая, симпатичная, миниатюрная, с пуантами ходит, балерина.
Б - нету ее.
М - Ну а Иру из 408 можно позвать?
Б - а это кто?
П - это такая брюнеточка, с короткой стрижкой, миниатюрненькая, красивая, с пуантами ходит, балерина она.
Б - Нету ее.
М - ...(растерянно)..... и.. и что мне делать?
Б - (облизывая аллюминиевую ложку, заканчивая обед)- не знаю.
Балет уехал на гастроли. Ебите хор!
Чудо Котъ!

УГОРАЮ! СПАСИБО yunga_4anga

Работа над ошибками
Вдруг лицо бабушки стало хитрым. Она навалилась на стол, и я, не успев ничего предпринять, оказался прижатым к балконной двери. Спасения не было. Я заверещал, как пойманный в капкан песец. Бабушка схватила меня и торжествующе поволокла в комнату.
– Румяняняной зарей… – приговаривала она. – Чтоб ты уже никакой зари не увидел!
Бабушка села за парту, взяла бритву и протянула:
– Га-ад. Так издеваться! Так кровь из человека пить! Матери твоей сколько талдычила: «Учись, будь независимой»,– сколько тебе талдычу, все впустую… Такой же будешь, как она. Таким же дерьмом зависимым. Ты будешь учиться, ненавистный подлец, ты будешь учиться, будешь учиться?! – закричала вдруг бабушка во весь голос и, отбросив в сторону бритву, схватила лежавшие рядом с партой ножницы. – Ты будешь заниматься?! – кричала бабушка, втыкая на каждое слово ножницы в парту. – Заниматься будешь?! Учиться будешь?!
Ножницы оставляли на парте глубокие рваные выемки.
– Будешь заниматься?! Будешь учиться?! А-а!.. А-ах… а-агх-аха-ха!..
А-а!– зарыдала вдруг бабушка и, выронив ножницы, схватилась руками за лицо. – А-ах… а-аа! – кричала она и, продолжая кричать, начала карябать лицо руками.
Показалась кровь. Я словно прирос к полу и не знал, что делать. Меня охватил ужас. Я думал, что бабушка сошла с ума.
– Ах-ах-а-аа! – карябала лицо бабушка. – А-ах! – вскрикнула она как-то особенно пронзительно, ударилась головой об парту и начала сползать со стула.
– Бабонька, что с тобой? – закричал я.
– Ах…– тихо и невнятно простонала бабушка.
– Баба, что ты?.. Что с тобой?! Чем тебе помочь?!
– Уйди… Мальчик… – с трудом проговорила бабушка, делая ударение на последнем слове.
– Баба, что делать? Тебе нужно какое-нибудь лекарство… Баба!
– Уйди, мальчик, я не знаю тебя… Я не бабушка, у меня нет внука.
– Баба, да это же я! Я, Саша!
– Мальчик, я… не знаю тебя,– приподнимаясь на локте и всматриваясь в мое лицо, сказала бабушка. Потом, убедившись, видимо, что я действительно незнаком ей, она снова откинулась назад, запрокинула голову и захрипела.
– Баба, что делать?! Вызвать врача?
– Не надо врача… мальчик… Вызывай его себе…
Я склонился над бабушкой. Она посмотрела вверх, словно сквозь меня, и сказала:
– Белый потолок… Белый, белый…
– Баба! Бабонька! Ты что, совсем меня не видишь? Очнись! Что с тобой?!
– Довел до ручки, вот со мной что! – ответила бабушка и вдруг неожиданно легко встала.– Учишься из-под палки, изводишь до смерти. Ничего, тебе мои слезы боком вылезут. «Румяняняной»,– передразнила она.– Болван.